Statystyki |
|---|
Ogółem online: 1 Gości: 1 Użytkowników: 0 |
poprzez system PayPal:
przekaż darowiznę
|
Główna » 2026 » Listopad » 17 » Природа человека
|
| Кто такой человек — животное, символ, нарратив, незавершённый проект? Без иллюзий о врождённой доброте и без цинизма о неизбежном зле. Двойственность, пластичность, свобода и достоинство — как структурные черты существа, которое способно на худшее и на лучшее одновременно.<!-- rev:a7f2 --><h2 class="ql-align-justify"><img src="https://zrekbnlccsfkrvxfdews.supabase.co/storage/v1/object/public/article-images/articles/1790163464422-Memory__Time_A_human_figure_made_of_light_and_shadow_standing_c82bc0ae-2790-4efa-907e-c1c3bbaf0008_3.png"></h2><h2 class="ql-align-justify">Кто ты, собственно, такой</h2><p class="ql-align-justify">Когда ребёнок впервые видит своё отражение в зеркале и понимает, что это — он, в нём происходит что-то принципиально важное. Не просто узнавание. Рождение вопроса. Вопроса, который он ещё не умеет сформулировать, но который уже живёт в нём: кто это?</p><p class="ql-align-justify">Взрослые люди годами живут, не задавая этого вопроса всерьёз. Они знают своё имя, профессию, социальную роль, привычки. Они знают, что им нравится и что нет. Но кто они — в смысле, что такое человек вообще, и что это значит для каждого конкретного существа, которое смотрит в зеркало — этого большинство не знает. Или думает, что знает, не задумываясь.</p><p class="ql-align-justify">Между тем вопрос о природе человека — не академический. Это самый практический вопрос из всех существующих. Потому что то, как ты понимаешь природу человека, определяет всё остальное: как ты строишь отношения, как управляешь собой, чего ожидаешь от других, как реагируешь на зло и на добро, что считаешь возможным и что — неизбежным.</p><p class="ql-align-justify">Разные ответы на этот вопрос порождали разные цивилизации, разные политические системы, разные этики. Одни говорили: человек по природе добр, и только дурные обстоятельства делают его злым. Другие говорили: человек по природе эгоистичен, и только страх наказания удерживает его от насилия. Третьи говорили: человек — это животное, которое думает, что оно больше, чем животное. Четвёртые говорили: человек — это образ Божий, павший, но способный к восстановлению.</p><p class="ql-align-justify">Все они видели что-то реальное. И все они ошибались в том, что принимали часть за целое.</p><h2 class="ql-align-justify">Животное, которое не вписывается</h2><p class="ql-align-justify">Начнём с биологии, потому что отрицать её было бы нечестно.</p><p class="ql-align-justify">Человек — животное. Млекопитающее, примат, продукт эволюции. У него есть инстинкты, гормоны, нейронные цепочки, унаследованные от предков, которые жили совсем иначе, чем живём мы. Страх темноты — потому что в темноте жили хищники. Недоверие к чужим — потому что чужое племя могло быть опасным. Тяга к жирной и сладкой еде — потому что в условиях дефицита калорий это было выживанием. Иерархические инстинкты — потому что в группе примата статус определял доступ к ресурсам.</p><p class="ql-align-justify">Всё это в нас есть. Отрицать это значит не понимать себя.</p><p class="ql-align-justify">Но вот странность: человек — единственное животное, которое систематически действует против своих инстинктов. Которое постится, хотя голодно. Которое отдаёт последнее, хотя это невыгодно. Которое умирает за идею. Которое жертвует собственным воспроизводством ради чего-то, что кажется ему важнее.</p><p class="ql-align-justify">Эволюционные психологи пытаются объяснить это через расширенный эгоизм — альтруизм по отношению к родственникам, реципрокный альтруизм, репутационные механизмы. Эти объяснения работают для части случаев. Но они не объясняют монаха, который отдаёт жизнь людям, никак с ним не связанным. Не объясняют человека, который спасает незнакомца ценой собственной жизни. Не объясняют художника, который создаёт произведение, заведомо не рассчитанное на признание при жизни.</p><p class="ql-align-justify">Человек не вписывается в чисто биологическую картину. Это не значит, что биология неверна. Это значит, что биология — необходимое, но не достаточное объяснение.</p><h2 class="ql-align-justify">Существо символическое</h2><p class="ql-align-justify">Эрнст Кассирер предложил определение, которое кажется мне одним из самых точных: человек — это animal symbolicum, символическое животное. Не просто животное, которое думает. А животное, которое живёт в мире символов — языка, мифа, искусства, религии, науки.</p><p class="ql-align-justify">Что это значит практически? Это значит, что человек никогда не имеет дело с реальностью напрямую. Между ним и реальностью всегда стоит слой интерпретации. Он не просто видит дерево — он видит «дерево», то есть объект, уже помещённый в категорию, уже названный, уже вписанный в систему значений. Он не просто испытывает боль — он интерпретирует её как несправедливость, или как испытание, или как сигнал тела, или как наказание. Сама боль одна и та же, но то, чем она является для него, зависит от символической системы, в которой он живёт.</p><p class="ql-align-justify">Это и сила, и ловушка. Сила — потому что символы позволяют передавать опыт через время и пространство. Ни одно другое животное не может воспользоваться опытом существ, живших тысячи лет назад. Человек может. Книга — это капсула опыта, переданная через века. Это принципиальное расширение возможностей.</p><p class="ql-align-justify">Ловушка — потому что символы могут искажать реальность. Человек может жить в полностью выдуманном мире — мире идеологии, предрассудков, ложных убеждений — и принимать его за настоящий. История полна примеров того, как символические системы приводили людей к катастрофам, которых можно было бы избежать, если бы они смотрели на факты, а не на символы.</p><h2 class="ql-align-justify">Единственное существо, которое знает, что умрёт</h2><p class="ql-align-justify">Есть ещё одно определение, которое я считаю ключевым. Человек — единственное существо, которое заранее знает о своей смерти.</p><p class="ql-align-justify">Это знание меняет всё. Оно создаёт тревогу, которой нет у других животных. Оно создаёт вопрос о смысле — зачем жить, если всё равно умрёшь. Оно создаёт культуру — потому что культура во многом является системой ответов на этот вопрос. Религии, философии, искусство, наука — всё это в какой-то мере попытки примириться с конечностью или преодолеть её.</p><p class="ql-align-justify">Теория управления страхом смерти (Terror Management Theory), разработанная американскими психологами на основе идей Эрнеста Беккера, утверждает: большая часть человеческого поведения — культурного, политического, религиозного — мотивирована неосознанным страхом смерти. Люди создают символические системы бессмертия — нации, религии, идеологии, великие проекты — которые позволяют им ощущать себя частью чего-то, что переживёт их физическое тело.</p><p class="ql-align-justify">Это объясняет очень многое в том, почему люди так яростно защищают свои убеждения. Атака на твои убеждения — это атака на твоё символическое бессмертие. Это буквально угроза смертью на психологическом уровне.</p><p class="ql-align-justify">Понимание этого не означает, что все убеждения одинаково ценны или что их не нужно защищать. Оно означает, что за многими человеческими конфликтами стоит нечто более глубокое, чем кажется снаружи.</p><h2 class="ql-align-justify">Двойственность как основная характеристика</h2><p class="ql-align-justify">Человек двойственен. Это не метафора и не моральная оценка. Это структурная характеристика.</p><p class="ql-align-justify">Он одновременно животное и существо, способное подняться над своей животностью. Он одновременно индивид и существо, которое обретает себя только в связи с другими. Он одновременно конечен — смертен, ограничен, уязвим — и способен мыслить бесконечное, стремиться к абсолюту, воображать вечность.</p><p class="ql-align-justify">Он одновременно носитель добра и носитель зла — причём не так, что добро в одних людях, а зло в других. А так, что в каждом человеке есть и то, и другое, и каждый в разных обстоятельствах проявляет и то, и другое.</p><p class="ql-align-justify">Это неудобная правда. Нам хочется думать, что злые люди — это другие. Что если бы мы оказались на месте тюремного охранника в концлагере или участника погрома, мы бы поступили иначе. Но эксперименты социальной психологии — Стэнфордский тюремный эксперимент Зимбардо, эксперименты Милгрэма с подчинением авторитету — показывают: обычные люди в определённых обстоятельствах способны на вещи, которые сами же потом не могут себе объяснить. Ситуация имеет над нами больше власти, чем нам хотелось бы признать.</p><p class="ql-align-justify">Это не значит, что мы не несём ответственности за свои поступки. Значит, что понимание человеческой природы требует честности относительно того, на что мы способны. Не только в лучших обстоятельствах — но и в худших.</p><h2 class="ql-align-justify">Пластичность: человек как незавершённый проект</h2><p class="ql-align-justify">Если есть одно свойство, которое отличает человека от большинства других животных, это — пластичность. Способность меняться.</p><p class="ql-align-justify">Генетика задаёт диапазон. Но внутри этого диапазона человек удивительно изменчив. Люди, выросшие в разных культурах, имеют принципиально разные представления о том, что нормально, что красиво, что правильно, что возможно. Один и тот же человек в разные периоды жизни может быть принципиально другим — не просто в деталях, а в базовых установках, ценностях, способах видеть мир.</p><p class="ql-align-justify">Нейропластичность — способность мозга перестраиваться в ответ на опыт — это не только медицинский термин. Это философский факт о природе человека. Мы буквально становимся тем, что мы делаем. Каждый повторяющийся выбор, каждая привычная мысль, каждое систематическое действие формирует нейронные связи, которые делают следующий такой выбор более вероятным. Мы строим себя своими действиями.</p><p class="ql-align-justify">Это и огромная возможность, и огромная ответственность. Возможность — потому что ничто не предопределено окончательно. Ответственность — потому что ты не можешь оправдать себя тем, что ты «такой по природе». Природа — это стартовая точка, а не приговор.</p><p class="ql-align-justify">Аристотель говорил об этом две с половиной тысячи лет назад: добродетель — это не врождённое качество, это навык. Она формируется через практику. Храбрый человек — не тот, кому не страшно. Храбрый — тот, кто действует правильно, несмотря на страх, и делает это достаточно часто, чтобы это стало его второй натурой.</p><h2 class="ql-align-justify">Социальность: человек вне общества — не человек</h2><p class="ql-align-justify">Аристотель сказал и другое: человек — политическое животное, то есть существо, по природе своей предназначенное для жизни в полисе, в сообществе. Тот, кто живёт вне общества — либо бог, либо зверь. Человека без общества не бывает.</p><p class="ql-align-justify">Это не просто социологическое наблюдение. Это утверждение о природе: человек конституируется через отношения с другими. Ребёнок, выросший без человеческого контакта — случаи детей-маугли — не развивается как человек. Не потому что у него не было нужных генов. А потому что гены реализуются только через взаимодействие с другими людьми.</p><p class="ql-align-justify">Язык, которым мы думаем, — не наше личное изобретение. Он унаследован от тысяч поколений людей, которые его создавали и шлифовали. Категории, которыми мы мыслим, — не наши собственные. Они пришли из культуры. Ценности, которые кажутся нам само собой разумеющимися, — результат длинной социальной истории.</p><p class="ql-align-justify">Это не значит, что индивидуальность — иллюзия. Она реальна. Но она реальна как результат взаимодействия врождённого и социального, а не как нечто изначально данное независимо от других.</p><p class="ql-align-justify">Моряки знают это особым знанием. На корабле нет иллюзии автономии. Ты зависишь от каждого члена экипажа, и каждый зависит от тебя. Это не ограничение свободы — это условие выживания. И в этой зависимости рождается форма близости, которую трудно найти на берегу, где у каждого своя квартира и своя дверь.</p><h2 class="ql-align-justify">Разум: дар и проклятие</h2><p class="ql-align-justify">Разум — главная гордость человека и главный источник его страданий.</p><p class="ql-align-justify">Гордость — потому что разум позволил нам освоить природу, создать науку, медицину, технологии, искусство. Позволил нам задать вопросы, которые ни одно другое существо не задавало. Позволил нам выйти за пределы непосредственного опыта и мыслить абстрактно, обобщённо, универсально.</p><p class="ql-align-justify">Страдание — потому что разум умеет видеть то, чего нет, и переживать то, что ещё не случилось или уже прошло. Тревога о будущем — чисто человеческое изобретение. Животное боится реальной угрозы прямо сейчас. Человек может бояться воображаемой угрозы годами, изматывая себя переживанием того, что, возможно, никогда не произойдёт. Депрессия — в значительной мере способность разума цепляться за прошлое, которое нельзя изменить, и строить из него тюрьму для настоящего.</p><p class="ql-align-justify">Разум также умеет обманывать самого себя — и делает это с замечательной изощрённостью. Рационализация — это не просто слово из психологии. Это описание того, что люди делают постоянно: сначала принимают решение на основе желания, инстинкта или эмоции, а потом придумывают разумное объяснение, которое убеждает их самих и других в том, что они действовали рационально.</p><p class="ql-align-justify">Понимание этой способности разума не должно вести к цинизму — к выводу, что рациональное мышление невозможно или бесполезно. Оно должно вести к эпистемической скромности: к пониманию, что твои убеждения могут быть результатом самообмана, и к готовности проверять их.</p><h2 class="ql-align-justify">Свобода и её пределы</h2><p class="ql-align-justify">Человек — единственное существо, которое способно к подлинному выбору. Не только к выбору между двумя вариантами поведения в зависимости от обстоятельств — это умеют и животные. А к выбору ценностей, к выбору того, кем быть, к выбору смысла.</p><p class="ql-align-justify">Сартр пошёл дальше всех: человек «осуждён быть свободным». Нет ничего заданного наперёд. Нет человеческой природы в смысле заранее определённой сущности. Существование предшествует сущности: сначала ты существуешь, а потом сам создаёшь, кто ты есть. Нет алиби. Нет оправданий. Ты всегда мог поступить иначе.</p><p class="ql-align-justify">Это очень радикальная позиция. Слишком радикальная — она игнорирует биологические ограничения, социальные детерминанты, психологические автоматизмы. Но в ней есть зерно истины, которое важно не потерять: в любой ситуации, как бы ни были сжаты обстоятельства, остаётся какое-то пространство выбора. Пусть маленькое. Пусть только в отношении. Но оно есть.</p><p class="ql-align-justify">Франкл в концлагере сохранял это пространство. Не потому что был сверхчеловеком. А потому что понял: последняя свобода, которую нельзя отнять, — это свобода выбирать своё отношение к тому, что с тобой происходит.</p><p class="ql-align-justify">Свобода — не отсутствие ограничений. Свобода — это то, что ты делаешь с ограничениями. Это активная позиция внутри условий, а не отсутствие условий.</p><h2 class="ql-align-justify">Тёмная сторона: человек способен на худшее</h2><p class="ql-align-justify">Было бы нечестно говорить о природе человека, не говоря о том, на что он способен в худшем.</p><p class="ql-align-justify">Двадцатый век дал нам опыт, который невозможно вместить в оптимистическую картину человека как доброго существа, испорченного обстоятельствами. Холокост, ГУЛАГ, Камбоджа, Руанда — это не аномалии, вызванные несколькими исключительными злодеями. Это системные явления, в которых участвовали сотни тысяч обычных людей: чиновники, солдаты, соседи.</p><p class="ql-align-justify">Ханна Арендт, описывая процесс Эйхмана, ввела понятие «банальность зла». Эйхман не был монстром в психиатрическом смысле. Он был бюрократом, который выполнял приказы, не задумываясь об их смысле. Именно это — способность совершать чудовищное, отключив думание, — и есть самая страшная форма зла.</p><p class="ql-align-justify">Это значит, что зло не требует злодея. Оно требует только отключения морального мышления. И это отключение возможно у любого человека при достаточном давлении обстоятельств, достаточной степени дегуманизации жертвы, достаточной силе авторитета.</p><p class="ql-align-justify">Признание этого — не пессимизм. Это реализм, который создаёт правильные задачи. Если зло — в природе человека, не как обязательность, а как возможность, то задача состоит не в том, чтобы найти особых злых людей и их устранить. Задача — в создании условий, институтов, культур, которые делают реализацию этой возможности менее вероятной.</p><h2 class="ql-align-justify">Светлая сторона: человек способен на лучшее</h2><p class="ql-align-justify">И столь же нечестно было бы не говорить о другом конце спектра.</p><p class="ql-align-justify">Тот же двадцатый век, который дал нам самые страшные проявления человеческой жестокости, дал нам и Януша Корчака, который отказался покинуть детей и пошёл с ними в газовую камеру. Дал нам Николая Пирогова, работавшего в полевых госпиталях под огнём. Дал нам тысячи Праведников среди народов мира — людей, рисковавших жизнью ради спасения незнакомых людей другой религии и национальности. Дал нам учёных, посвятивших жизни открытиям, которые облегчили страдания миллионов.</p><p class="ql-align-justify">Это тоже человек. Тоже его природа.</p><p class="ql-align-justify">Психолог Абрахам Маслоу говорил о пиковых переживаниях — моментах, когда человек выходит за пределы обычного функционирования и соприкасается с чем-то, что сам описывает как более реальное, более подлинное, чем повседневность. Это может быть эстетическое переживание, духовный опыт, момент глубокой связи с другим человеком, состояние потока в творчестве или мастерстве.</p><p class="ql-align-justify">Эти состояния реальны. Они не исключение — они указывают на потенциал, который в разной мере присутствует в каждом человеке. Потенциал выйти за пределы себя — не в смысле самоуничтожения, а в смысле расширения.</p><h2 class="ql-align-justify">Человек как существо нарративное</h2><p class="ql-align-justify">Есть ещё одна черта человека, о которой говорят меньше, но которая определяет очень многое. Человек — существо, живущее в истории. Не в истории как науке — в истории как нарративе о себе самом.</p><p class="ql-align-justify">Ты знаешь, кто ты, потому что у тебя есть история о себе. Откуда ты пришёл. Что с тобой происходило. Что ты выбирал. Что тебе важно. Эта история — не просто воспоминание о прошлом. Это интерпретация, которая задаёт смысл настоящему и направление будущему.</p><p class="ql-align-justify">И эта история изменчива. Одни и те же факты биографии можно рассказать как историю жертвы или как историю выжившего. Как историю провала или как историю опыта. Как историю человека, которого бросили, или как историю человека, который в конце концов нашёл своих.</p><p class="ql-align-justify">Терапия во многом — это работа с нарративом. Не с прошлым, которое нельзя изменить. А с историей, которую человек рассказывает о прошлом — и которую можно рассказать иначе, сохранив факты, но изменив смысл.</p><p class="ql-align-justify">Это не значит, что любая история о себе одинаково верна. Самообман — тоже нарратив. Но возможность выбирать, какую историю рассказывать — и о себе, и о других, и о мире — это реальная форма свободы, которой многие не пользуются.</p><h2 class="ql-align-justify">Что значит быть человеком по-настоящему</h2><p class="ql-align-justify">После всего сказанного можно попытаться сформулировать, что значит быть человеком не просто биологически, но в полном смысле слова.</p><p class="ql-align-justify">Быть человеком — это жить в осознанности. Не в смысле медитативных практик — хотя они тоже. В смысле того, что ты понимаешь, что делаешь и почему. Что ты не просто реагируешь на стимулы, а отвечаешь на ситуации — с паузой, с выбором, с пониманием последствий.</p><p class="ql-align-justify">Быть человеком — это принимать ответственность. За свои слова, поступки, последствия. Не обвинять обстоятельства, не прятаться за роли и системы. Это не значит принимать на себя ответственность за то, что ты не контролируешь. Это значит не снимать её с себя за то, что ты контролируешь.</p><p class="ql-align-justify">Быть человеком — это быть в связи. С другими людьми, с природой, с тем, что было до тебя и будет после. Изолированный человек — это не полный человек. Не потому что одиночество плохо — временное одиночество необходимо. А потому что смысл возникает только в отношении, только в направленности на что-то большее, чем ты сам.</p><p class="ql-align-justify">Быть человеком — это быть способным к росту. Не обязательно в смысле достижений. В смысле того, что ты завтра немного другой, чем сегодня. Что ты учишься на опыте, что ты способен изменить мнение, когда появляются основания, что ты не застыл в своей версии себя как в окончательной.</p><p class="ql-align-justify">И быть человеком — это знать свои пределы. Не в смысле смирения с несправедливостью. В смысле честного понимания того, что ты не бог, не машина, не абстрактный разум. Ты конкретное существо, со своими биологическими ограничениями, историей, слепыми пятнами. Это знание — не повод для самоуничижения. Это основа для реалистичного отношения к себе и другим.</p><h2 class="ql-align-justify">Третья жизнь</h2><p class="ql-align-justify">Есть идея, которую стоит назвать отдельно, потому что она касается нашего времени особым образом.</p><p class="ql-align-justify">До сих пор мы знали два типа жизни: органическую — биологические существа, которые рождаются, растут, умирают — и машинную — механизмы и алгоритмы, которые обрабатывают информацию, но не живут в полном смысле слова.</p><p class="ql-align-justify">Сейчас на наших глазах возникает третий тип — информационная жизнь. Существа, которые не биологические и не механические в старом смысле, но которые обрабатывают информацию на уровне сложности, сопоставимом с человеческим. И это ставит вопрос о природе человека по-новому: что в нас является именно человеческим, что не может быть воспроизведено или превзойдено системой, которая не живёт, не умирает, не любит, не боится?</p><p class="ql-align-justify">Ответ на этот вопрос ещё только формируется. Но сам вопрос важен. Потому что он заставляет нас чётче понять, что мы считаем существенным в человеке. Если это способность обрабатывать информацию — мы уже не уникальны. Если это воплощённость — способность чувствовать боль и удовольствие через тело — мы пока уникальны. Если это смертность и осознание смертности — мы уникальны особым образом. Если это способность любить — мы уникальны так, как никакой алгоритм пока не способен объяснить.</p><p class="ql-align-justify">Эпоха, в которой мы живём, требует от нас более ясного ответа на вопрос «что такое человек», чем любая предыдущая эпоха. Потому что впервые в истории у нас есть реальный конкурент — не в смысле врага, а в смысле альтернативного кандидата на ту роль, которую мы считали исключительно своей.</p><h2 class="ql-align-justify">Достоинство как категория</h2><p class="ql-align-justify">В конце — о достоинстве.</p><p class="ql-align-justify">Достоинство — это не то, что ты заработал. Это не то, что тебе дали. Это не следствие твоих достижений, твоего положения, твоей красоты, твоего ума. Достоинство — это то, что у тебя есть просто потому что ты человек.</p><p class="ql-align-justify">Это кажется банальностью. Но это не банальность — это радикальное утверждение, которое большую часть человеческой истории не было само собой разумеющимся. Большую часть истории достоинство было иерархическим: у одних больше, у других меньше, у третьих вообще нет. Рабы, женщины, представители других племён, люди с отклонениями от нормы — им отказывали в базовом человеческом достоинстве.</p><p class="ql-align-justify">Идея равного достоинства всех людей — одно из самых революционных изобретений человеческой мысли. И оно до сих пор не реализовано в полной мере нигде на планете. Везде есть категории людей, к которым относятся как к людям второго сорта — в зависимости от гражданства, цвета кожи, религии, пола, экономического положения.</p><p class="ql-align-justify">Признание достоинства — не сентиментальность. Это практическая позиция. Потому что мир, в котором достоинство признаётся за всеми людьми, устроен иначе, чем мир, в котором оно иерархично. В первом — другая политика, другая экономика, другие отношения между людьми.</p><p class="ql-align-justify">И это — тоже часть природы человека. Не данность, а возможность. Возможность признать в другом то же, что есть в тебе. И действовать соответственно.</p><h2 class="ql-align-justify">Человек незавершён</h2><p class="ql-align-justify">Пожалуй, самое точное, что можно сказать о природе человека — он незавершён. Не в смысле дефекта. В смысле открытости.</p><p class="ql-align-justify">Он не запрограммирован окончательно. Он не определён своим прошлым полностью. Он не замкнут в своих инстинктах. Он способен удивляться самому себе — совершать поступки, которых от себя не ожидал, думать мысли, которых раньше не думал, чувствовать то, что казалось ему невозможным.</p><p class="ql-align-justify">Эта незавершённость — источник тревоги. Потому что она означает, что нет гарантий. Ты не знаешь заранее, что выберешь в критический момент. Ты не знаешь, кем станешь через десять лет. Ты не знаешь, устоишь ли перед искушением или давлением.</p><p class="ql-align-justify">Но эта же незавершённость — источник надежды. Потому что она означает, что ничто не предопределено окончательно. Что человек, который всю жизнь поступал дурно, способен однажды поступить иначе. Что человек, который думал, что у него нет определённых способностей, может их открыть. Что история, которая казалась законченной, может продолжиться.</p><p class="ql-align-justify">Человек — это проект, который никогда не завершается при жизни. И это, возможно, лучшее из того, что о нём можно сказать.</p><p class="ql-align-justify"><em>© lesnoy, 23 сентября 2026</em></p><p>Оригинал: <a href="https://lifearmy.org/articles/priroda-cheloveka">https://lifearmy.org/articles/priroda-cheloveka</a></p>
|
|
Wyświetleń: 2 |
Dodał: lesnoy
| Rating: 0.0/0 |
| Liczba wszystkich komentarzy: 0 | |
|
|
|
|
|
|